Член Культа Ортодоксальных Каподастристов (korieversson) wrote,
Член Культа Ортодоксальных Каподастристов
korieversson

Categories:

ПЕРЕПОСТ: О цитатах и культурном пространстве

Оригинал взят у maks_dragon в О цитатах и культурном пространстве



                                                                 ...Любимый город может спать спокойно
                                                                 И мирно зеленеть среди зимы...
                                                                                      Александр Башлачёв

Вот интересно, друзья-храбрецы... не замечали ли вы, что народ перестал перекидываться цитатами?
Нет, я не говорю о наших соратниках. Наши соратники, с которыми мы дружим диагнозами – особая статья. Ушибленные литературой люди, калеки, что возьмёшь! Они и в аду будут цитировать – хоть Данте, хоть Булгакова, таковские. Для примера не годятся, к тому же выборка очень мала. Туда, к примеру, из всех пишущих на СамИздате, хорошо, если входит один-два процента. Но вряд ли.
Я говорю о людях обычных. О тех, которые в трамвае по десять штук едут. О здоровом населении, чью психику не отравил всякий словесный фанатизм. Вы заметили, дорогие друзья, что это самое здоровое население не цитирует, а?
Не знаю, как вам, а мне не по себе. Потому что цитаты с давних советских времён были очень и очень серьёзной частью культуры, частью, мне кажется, необходимой. Цитата для человека советского времени была опознавательным знаком любой масонской и немасонской ложи, ключом к чужой личности при первой встрече, системой «ключ-замок». Цитировали все поголовно, по цитате моментально определялся не только уровень образования, но и способ отношения к жизни, и система взглядов, и симпатии-антипатии, и множество других вещей. По брошенной цитате опознавались мажор и панк, партийный и диссидент, торгаш и бессребреник, идейный борец и безыдейный охламон. Свой и чужой.
Цитата распознавалась моментально, причём не только прямая цитата, но и намёк на неё, парафраз, насмешливое искажение, ирония и отсылка. «Который час?» - «Не в курсе, я – счастливый!» - все всё поняли, улыбнулись. «Мы живём, под собою не чуя страны», - вот, кстати, интересно, почему до сих пор актуальна эта мрачная строка? Вроде, тирания давно миновала... Или, скажем: «Широко жил товарищ Боснюк», - все ведь помнят, кто такой товарищ Боснюк, правда? Опять же: «Давай, бухти мне, как космические корабли бороздят Большой театр...» - тоже дивно, а? Цитировали равно классиков и партийные документы, стихи и прозу, реплики из любимых фильмов, газетные передовицы и лозунги. Встраивали цитату в анекдот, делали её фразеологизмом, крылатой фразой, паролем. Человек советский был человеком цитирующим – и никто не сомневался, что это норма. Цитаты создавали общее культурное пространство. Начитанность общества расширяла это пространство необычайно, киноцитаты его обогащали, а лозунги вносили живой малиновый блик.
Отсюда вытекало древнее советское умение читать между строк. Намёки ловились на лету – не только антисоветские, далеко не только они: читатель старой школы лучше, чем кто бы то ни было, понимал, что мир есть текст, а каждая книга говорит о других книгах. Тогда читали в одной книге о тысячах других – даже если те, другие были недоступны; запах тюремных библиотек разбивала струйка свежайшего сквозняка из сложных и прекрасных текстов, ведущих в другие тексты. Читательский разум шёл по цитатам, как по вехам. Любимая старая хохма: «Ничего, если я тебе сюжет расскажу?» - «Конечно, можно. Ну, ей-богу, кто же читает книги ради сюжета!» Или вариант, тоже очень славный: «Незамутнённая натура: пришёл в театр «Гамлета» смотреть, страшно переживает, чем кончится...»
И ведь всем было очевидно: фабула, сюжет – это самая верхушка айсберга. Скелет, каркас. Основа для главного, для сути вещей, выражаемой в деталях, в глубинной связи времён, миров, душ... Эту связь в большой степени обеспечивали отсылки самого разного рода, не только цитаты, но и аллюзии, и намёки, и парафразы, и стилистические игры. Каждый такой приём расширяет внутреннее пространство текста. Цитатой – или условной цитатой, как в данном случае – можно отменно начать текст: «Привольны исполинские масштабы нашей области – у нас четыре Франции, семь Бельгий и Тибет», - изощрённый сарказм, гениальное начало, мгновенно настраивающее читателя-слушателя на верную волну.
Стоит посмотреть любой советский фильм – обратите внимание когда-нибудь, дорогие друзья: герои обиходно обмениваются цитатами. В каждом фильме, в любом идеологическом пустяке, в любой кинокомедии – герои цитируют, а цитата принимается, опознаётся и подхватывается. Логично, что интеллигент Новосельцев из «Служебного романа» цитирует Грибоедова, а Балбес, Трус и Бывалый – Зощенко: социальные маркеры, сразу ясно, кто из какой среды, кому что близко. Но суть-то в чём: и Новосельцев, и незадачливые правонарушители Гайдая – люди из одного культурного пространства. Они все – люди читающие и цитирующие тот самый всеобщий текст, который есть мир и жизнь.
А теперь оглянемся вокруг.  Ага.
Где у нас остались цитаты? В статусах ВКонтакте и прочих соцсетях – и в графоманской фэнтезени, в виде вставных номеров (это последнее ещё называют «петросянством»).  Всё.
Причём даже те цитаты, что ещё сохранились, перестали нести прежнюю нагрузку. Они уже не создают ощущения общего культурного поля – хоть в текстах ЖЮФ и прочей хохмописанины, хоть в виде статусов. Они утратили смысл.
Слишком заметно, что их вырывают из контекста. Наши современники обожают звонкие фразы, цепляют их к своей виртуальной груди, как значки, но в 99% случаев девочка (или не девочка), украшающая свой сетевой уголок цветочками мировой мудрости, понятия не имеет, как выглядит процитированный текст целиком. Пытаясь изобразить естественную начитанность, любитель цитаток-значков выдирает их из контекста с мясом. В беседе он порой пытается с помощью цитаты опровергнуть мысль, которую цитата доказывала. Считая, что Пушкин, к примеру, не выносил пародий на себя и смеха над собой, такой любитель пафосно изрекает: «Мне не смешно, когда фигляр презренный пародией бесчестит Алигьери» - логично. Цитата болталась у него «в статусе», он знать не знает, кто из пушкинских персонажей это говорит, в какой ситуации, зачем. Раз это цитата из Пушкина – значит, авторская позиция.
Порядком достала и красота, которая спасёт мир – ну не говорил  этого Достоевский! И даже князь Мышкин не сказал сам – и не сказал так. Уж точно не позиция Достоевского – если вспомнить, о чём вообще его произведения.
Я постоянно натыкаюсь в Сети на такое использование цитат. Нынче в порядке вещей рвать их с мясом из живой ткани текста, объявляя авторской позицией абсолютно любой фрагмент любого повествования.  Мне кажется, что такое положение дел – следствие этого самого «клипового мышления»: человек, читая, видит не текст, а не связанные друг с другом эпизоды, огрызки, обломки смысла.  «Мне отвратителен этот автор, он сказал...» - и любителю блеснуть цитатой не важно, что это сказал антагонист, герой, осуждаемый автором.
Герой книги нынче неотделим от автора этой книги в общественном сознании. И герои взаимозаменяемы: сплошь и рядом одному персонажу приписывают слова другого – а что такого? Ведь широкая общественность считает все слова в книге авторским мнением – и точка. Более того: широкая общественность вообще не понимает, что такое художественный текст, как описание стыка мнений, несхожих или противоположных характеров, острого конфликта. Ей, нынешней общественности, не очевидно, что в любой книге, где присутствует антагонист, можно найти отменную цитату, иллюстрирующую точку зрения, ненавистную автору. Что писатель может, создавая и художественно осмысливая образ подонка, дать ему возможность отменно высказать самую отвратительную, человеконенавистническую и пошлую позицию. Вроде бы, очевидно, но – сплошь и рядом именно такие фрагменты цитируют наши уважаемые граждане, чтобы доказать, какой злодей и человеконенавистник сам писатель. Именно так в своё время поступили с Зощенко, публично обвинив его в клевете на действительность. Всё возвращается на круги своя? Не даром же в советском бородатом анекдоте, где перечисляются все виды лжи, после лжи обычной и наглой, даже после статистики – известной разновидности особо жестокого вранья – идёт цитирование, враньё особо циничное.
Чтобы подкрепить это суждение цитатой, обратимся к безмолвному диалогу книг. Бенедикт Сарнов в своей книге «Феномен Солженицына» вспоминает стихотворение Михаила Львовского как раз на эту тему – об шулерском передёргивании в цитировании. Стихотворение называется «Монолог Цитаты» - я его в Сети и в библиотеках не нашёл, цитирую по тексту Сарнова. Речь идёт о Цитате, которую спорщики в полемическом задоре разорвали пополам. И если раньше все слова Цитаты «служили истине одной», то теперь:
Две сокрушительных цитаты
Образовались из одной.
И руку поднял брат на брата,
На брата брат пошел войной.
Друг друга лупят как попало,
Про общий смысл забыв давно,
А порознь в братьях смысла мало,
Ведь между ними было «НО»!
Обычное положение дел. Давно известно, что с помощью цитат, вырванных из контекста, можно доказать всё, что угодно. Цитата может расширять и углублять смыслы, а может смешивать, затемнять и путать. Цитата может сделать текст особенно ёмким, а может вообще его убить, цитата – оружие обоюдоострое. Однако, современные читатели и, что особенно грустно, писатели, абсолютно не принимают это во внимание.
Ну, право, сам Апполон ведь велел насовать в фэнтези затёртых цитат из чего попало! Расхожая претензия: ну почему средневековый король другого мира цитирует Холмса и Штирлица?! А потому, что автор текста любитель блеснуть цитатой, но её смысл, контекст и атмосфера, которую она создаёт, автору не важны. В таких случаях особенно часто цитируются старые фильмы и бородатые шуточки с Башорга. Неудивительно, что в результате получается помесь самолёта с трактором – а что МТА хотел-то?
Зато цитаты, использованные в контексте, не опознаются вообще. Еськова когда-то поразило, что ему поставили в вину «претенциозные стишки»: «Клянусь четой и нечетой, клянусь мечом и правой битвой...» - мол, стихи надо научиться писать, раньше, чем их в текст пихать. Меня не меньше поразило, когда мне поставили в вину «дико неграмотный оборот» - [обелокуренный локон выявил]« чернявый корешок» и «выпендрёж» - «чистый, как кактусовый цветок». Да, я понимаю, что источники – не ровня, но цитировал-то самый известный роман Набокова, всё-таки, хоть, вероятно, и не самый лучший, и в контексте это было железобетонно оправдано.
Или вот ещё красиво: мой драгоценный редактор и друг пишет: «Вот замерла земля, безвидна и пуста», - и на СИ немедленно находится знаток, набежавший объяснить, что нет такого слова – «безвидна». Ёлки зелёные, а?! Это ведь даже не Пушкин!  Незамутнённость комментатора феноменальна: ни культурного контекста не видит, ни идейного, это уж не говоря о том, что очередной раз не опознал один из самых известных источников на белом свете вообще.
Современный МТА смотрит на Библию, на классику и на всех своих предшественников в литературе, как правильный баран на новые ворота – с глубоким удивлением, без узнавания в глазах.
Замечательнейшие френды мои, талантливые и чуткие люди, предположили, что дело тут в недостаточной начитанности многих современников. Невозможно ведь узнать цитату из книги, читателю незнакомой! Ах, если бы, дорогие друзья! Порой мне случалось заводить разговоры с людьми, чей круг чтения мне, в общем, знаком. Я ТОЧНО знал, что читатель не только читал, но и, порой, перечитывал источник цитаты. И – нет, он не узнавал! Ни прямых цитат, ни парафразов, ни отсылок. Нет. И что это за беда? Избирательное восприятие?
Зато, если, паче чаяния, цитату вдруг замечают, писателю грозит обвинение в плагиате. Развёрнутая аллюзия воспринимается, как признак фанфика. Прямые отсылки вызывают негодование. Культурный диалог привычно путают с воровством. Предположу, что это происходит именно потому, что настоящее воровство, в общем, разрешено и никого особо не удивляет. Если читатель видит прямой плагиат, он так и думает: «А, ну, это фанфик», - и радостно наслаждается фабулой. Если же текст воспринимается стилистически оригинальным, на прямой плагиат он никак не похож, его пространство глубже и шире, а отсылки выглядят намёками – дело иное: «А! Гад-автор пытался прикинуться, будто пишет оридж, а сам воровал по-тихому!» - и понеслось... Поскольку навык вдумчивого чтения утрачен до такой степени, что читатель не способен даже на простейший анализ, закономерно: суть и смысл цитирования остаются для него абсолютно тёмными. Слишком уж вошло в плоть и кровь воровство без сути и смысла, порнографические игры в чужих героев.
И так мы приходим к печальному выводу: вместе с навыками вдумчивого чтения мы теряем и новую читательскую аудиторию. Школьников теперь не учат литературному анализу даже так примитивно и убого, как учили нас. С отменой цензуры необходимость в чтении между строк отпала. Вал порнухи, физиологической и духовной, превратил чтение в развлечение, в худшем случае – в зависимость от порноконтента. Новый читатель смотрит в книгу, а видит фигу в самом прямом смысле. Именно вот это и видит. Ищет намёки на сексуальные отношения – отношения эмоциональные и интеллектуальные остаются за флагом.
Похоже, необходим ещё один класс ликбеза: формирование навыка чтения между строк. Курс литературного анализа в старом стиле. Вдруг хоть кому-нибудь поможет.
Tags: перепост
Subscribe

  • Перезапуск "Вавилона-5"

    Буря эмоций. Да! (Будет новый сериал со старой историей и супер-эффектами и с этой историей познакомится больше людей) Нет! (Как найти второго Лондо…

  • Еще о Дюне

    Для тех, кто не читал, посмотрел, но чего-то не понял. Вильнев действительно очень много показал, не объясняя, и показал так, что почти все…

  • Фестиваль корейского кино

    Сейчас в КИНОМАКСЕ идет Фестиваль Корейского кино Программа (почти) та же, что была в прошлом году на онлайн-фестивале. Я как раз тогда на него…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • Перезапуск "Вавилона-5"

    Буря эмоций. Да! (Будет новый сериал со старой историей и супер-эффектами и с этой историей познакомится больше людей) Нет! (Как найти второго Лондо…

  • Еще о Дюне

    Для тех, кто не читал, посмотрел, но чего-то не понял. Вильнев действительно очень много показал, не объясняя, и показал так, что почти все…

  • Фестиваль корейского кино

    Сейчас в КИНОМАКСЕ идет Фестиваль Корейского кино Программа (почти) та же, что была в прошлом году на онлайн-фестивале. Я как раз тогда на него…